В рамках общественного разделения труда и с учётом места государственной юриспруденции среди других нормативных систем, призванных регулировать социальную жизнь, парламентарии создают правила поведения, рассчитанные только на типовые ситуации и среднестатистических граждан, а правоприменители вынуждены применять таковые шаблоны к индивидуальным случаям и конкретным людям. Тем самым реакция властей получается заведомо неточной и потому несправедливой. Её корректируют с помощью различных средств, но самое деликатное и действенное – облагораживание бесчувственного казённого права с помощью технологий и предельных ориентаций искусства как высшего пласта культуры – почти не культивируется. Выправить ситуацию могут и должны именно учёные, ежедневно занятые свободным умственным трудом и непричастные к правотворчеству и разбирательству юридических конфликтов.В статье аргументирована потребность выполнения данной духовной повинности правоведами. В ней: показана связь привлекательности юриспруденции с современными тенденциями в культуре и искусстве, определены их содержание, различия и каналы коммуникаций друг с другом, на базе чего выдвинуты предположения о принципиальной совместимости науки и искусства, о преимущественной потребности науки в искусстве, но не наоборот, а также представлены аргументы «за» и «против» движения права к прекрасному.Центральным фрагментом статьи объявлен вопрос о том, какие идеалы, инструментарий и практика искусства могут повлиять на одухотворение правовой мысли. Автор классифицирует универсальные установки, частные технологии, мотивы стремления к изяществу и способы гигиены искусства на 3 разряда – личные позывы к творчеству, предельные социально-культурные ориентации служителей муз и механизмы рукотворного поддержания ими одухотворённости, показывает пути проникновения эстетики в юриспруденцию, а также приводит имена и работы представителей уголовно-правовой науки, анализирующих культурологические основы отрасли и занимающихся её одухотворением.На суд читателей представлены меры по повышению эстетической привлекательности юридической науки и приводится выводное знание, квинтэссенцией которого является мысль, что осмысленный выход за рамки банальностей и практицизма не противен логике правовой науки и её местоположению в общественной системе разделения труда, предполагает индивидуальность мыслящего учёного, стремится к идеальному и отличается изяществом, представляет особую ценность познавательной активности для профессионалов и социума.
