ВведениеВведение. Цифровизация имущественного оборота и развитие специальных правовых режимов усилили потребность в точном разграничении цифровых прав и смежных цифровых имущественных явлений. Особую значимость этот вопрос приобретает там, где правовая квалификация влияет на наследование, залог, обращение взыскания и судебную защиту.ЦельЦель. Исследование направлено на уточнение пределов действия статьи 141.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и выявление критериев, позволяющих отличать цифровые права от иных цифровых имущественных явлений. В центре внимания находятся не любые цифровые активы, а только такие имущественные права, которые прямо признаны законом цифровыми и существуют в рамках информационной системы, отвечающей установленным требованиям. Дополнительная задача исследования заключается в проверке того, насколько действующая рамочная конструкция пригодна для применения в наследовании, залоге, обращении взыскания и судебной защите, то есть в тех сферах, где юридический титул должен быть преобразован в технически исполнимое действие внутри системы.Материалы и методыМатериалы и методы. Исследование основано на сочетании формально-юридического, системного, догматического и правоприменительного методов. Проанализированы положения гражданского, финансового, налогового и процессуального законодательства, регулирующие цифровые права, утилитарные цифровые права, цифровые финансовые активы, цифровую валюту и цифровой рубль. В качестве материала использованы доктринальные труды российских и зарубежных авторов, а также судебные акты, позволяющие оценить влияние цифровой инфраструктуры на осуществление и защиту имущественных прав.РезультатыРезультаты. Установлено, что статья 141.1 Гражданского кодекса Российской Федерации не создает универсальной категории цифрового имущества, а закрепляет специальную юридическую форму существования отдельных имущественных прав. Предложен четырехэлементный критерий квалификации цифрового права, включающий прямое признание права законом, наличие имущественно-правового содержания, структурную привязку к информационной системе и юридическое значение системной записи. Показано, что правовая роль записи неодинакова: в общей модели она легитимирует обладателя и способ распоряжения, а в специальных режимах может входить в юридический состав возникновения, перехода или обременения права.ВыводыВыводы. Сделан вывод о секторальном характере российского регулирования и о том, что основные проблемы сосредоточены не на уровне дефиниций, а в механизмах наследственного правопреемства, фиксации залога, исправления дефектных записей, исполнительного производства и судебного понуждения к изменению записи в системе. Обоснована необходимость точечной модернизации законодательства без расширительного толкования понятия цифровых прав и без смешения цифровых прав с цифровой валютой, цифровым рублем, безналичными денежными средствами и бездокументарными ценными бумагами.
